Categories:

От Инкермана до Булл Рана - 1.

  

«Ноттингем! Ну это там, где Шервудский лес, вольные стрелки, Робин Гуд, мерзкий шериф, дева, мать ее, Мэрион. Ноттингем!" почти цитата. Именно здесь в семье Уильяма Морли и Энн Мюнстон родился сын Томас Морли, но  точно неизвестно - в 1831 или 1832г. Зато известна точная дата, когда этот юноша  вступил в армию. 30 июня 1849г. в Дублине Томас записался в 17й уланский полк

Атака Легкой бригады. Художник Р.К.Вудвиль. Показан 17й уланский полк.

Так же сухи и точны даты его дальнейшей военной карьеры. С 24 мая 1854г. – капрал, с 27 ноября  этого же года – сержант. Три месячных отпуска - в 1850, 1852 и 1856гг. Но главным событием его службы стало, разумеется, участие в Крымской войне. В составе своего полка Морли побывал в Константинополе, Девне (Болгария), высадился в Крыму, далее Альминское сражение. Выжил в знаменитой Атаке легкой бригады, далее воевал под  Инкерманом.  21 января 1857г. ушел в отставку. 

17й уланский полк перед отправкой на Черное море, Лондон . Акварель с натуры Р.Эбсворта, 1854г. Девиз полка "Смерть или слава".

И вот тут наступило самое  интересное. С 1857г. и до 1890-х Морли активно писал статьи в газеты и письма начальству, и фактически требовал наградить себя Крестом Виктории за участие в этой войне, позже издал даже книгу. Первая и, пожалуй, единственная попытка такого рода в истории…. 

«…Хозяйка, пули свистели над головой…»

Если верить его описаниям, он участвовал во всех боях полка, начиная с высадки в Евпатории. В знаменитой Атаке был со своим 2м эскадроном, который был почти весь уничтожен, все офицеры были убиты или ранены. «Моя пика была сломана при последнем залпе в упор, я выхватил саблю и рубил ею». Потом он увидел, как справа русские пытаются увезти пушку, и присоединился к капитану Джарвису из 13го легкодрагунского. Втроем они захватили ее и пытались увезти, но были атакованы казаками. Началась борьба не на жизнь, а на смерть. Вырвавшись, Морли сперва поскакал к группе всадников, принятых им за английских гусаров, но понял что это русские. Получил удар по голове, сбивший его уланскую шапку, которая спасла его от ранения, но потерялась.  Развернувшись, он увидел надвигающийся «Польский уланский полк». Собрав около дюжины солдат вокруг себя, капрал пошел на прорыв. Многие погибли, концовку Морли скромно не описывает, но она ясна. Он был одним из счастливчиков, пережившем атаку и сумевшем вырваться обратно к своим, другим повезло меньше…

После Атаки. Худ. Э.Томпсон, леди Батлер.

Потери 17го полка на следующий день после атаки оценивались как 3 офицера, 1 сержант и 32 улана убитыми, 4 офицера, 1 сержант, 31 солдат- ранены, убито 99 лошадей. Всего по современным данным в бою участвовало 147 улан, из них вернулась половина- 72.

От его описаний попахивает откровенным преувеличением и самолюбованием, но надо понимать, что в Англии трагичная и глупая атака Легкой бригады была быстро превращена в национальную легенду о беспримерном героизме, со всеми вытекающими. Есть от чего закружиться голове, когда ты, во-первых остался жив в этом аду, во-вторых официально и априори признан героем. 

Тем ценнее многие мелкие детали, запомнившиеся ему как участнику и очевидцу. Морли подробно описывает, где были и как передвигались  ключевые участники драмы - лорд Кардиган и капитан Нолан, вступает в полемику с рядом современных ему описаний. 

Улан 17го полка при Балаклаве. Рис из книги Т. Морли. Современный реконструктор.
Уланы 17го полка на рисунках современных художников. Справа- как раз капрал, но судя по белому чехлу с назатыльником- Томас Морли мог так выглядеть в Болгарии, а не в Крыму.

«Я был в 70 ярдах от Нолана и все четко видел»- и его команду повернуть направо (голосом и саблей), и вроде как 17й полк начал ее даже выполнять, но тут, как известно, Нолан был убит и бригада продолжила движение в неправильном направлении, в огневой мешок. «Он оставался какое-то время в седле, а его лошадь шла справа от нашего 1го эскадрона. Но потом она почувствовала, что всадник не управляет ей и повернула направо - путь домой-, сбросив тело на землю…»

Смерть капитана Л. Э. Нолана. Худ. Т.Д. Бейкер.
Атака Легкой бригады 25 октября 1854г. Худ. У.Симпсон

 «Русские пушкари были хорошо подготовлены. Не было этого «хрустящего» звука стрельбы, который я многократно слышал в Америке и других местах, когда одно орудие стреляет чуть раньше, чем другие, кто-то отстает и получается эффект взрывающихся по очереди фейерверков. А дым от первого выстрела мешает другим целиться. Русская артиллерия при Балаклаве стреляла четко по команде, как одна пушка». 

«Наша скачка через долину не заняла и 5 минут. Да я бы пешком пробежал ее за 7, я был чемпионом по бегу в те годы. Но боевые порядки бригады перестали существовать  примерно за 3 минуты (обстрела)».   

«Когда мы прорвали линию (пушек) моей первой мыслью было найти кого-нибудь из офицеров, чтобы понять, что делать дальше. Я увидел первым лорда Кардигана, но у меня не возникло желания присоединится к нему. Я думаю ни один британский солдат не захотел бы. Он вел 670 и ни один не полагался на него» - и присоединился к капитану Джарвису из другого полка отбивать пушку. 

Нападение на пушку. Рис. из книги Т.Морли.

Среди выживших кавалеристов, похоже, нет ни одного, кто бы не захватил пушку, предварительно перебив ее прислугу. Проблема только в том, что ни одно из орудий англичане не захватили, не отбили свои, да и потери русских войск по документам значительно ниже, чем в «охотничьих рассказах» «просвещенных мореплавателей».  

В полковой истории отмечается, что в отсутствие офицеров командование на себя принимали сержанты и капралы, в частности упоминается имя нашего героя. В воспоминаниях одного улана (раненного и попавшего в плен)  момент  прорыва описан гораздо красочней. «Мы услышали знакомый голос капрала Морли, большого, грубого, всегда орущего капрала из Ноттингема. Уланская шапка была потеряна, его длинные волосы развевались на ветру. «Сюда, сюда! Стройся, парни! Стройся! Ко мне!». Что ж, с криками и руганью, он собрал около 20 бойцов из разных полков. Мы тоже присоединились к нему». В тот момент Морли подчинился даже старший по званию сержант-майор. «Мы видели, что со всех сторон окружены русскими. Изрыгая ноттингемские проклятия, Морли повел нас в атаку прямо на них, и мы прорвали строй, как будто это была бумага. …Казаки и гусары преследовали нас. Немногие из команды Морли вернулись назад…»

Рис. из книги Т.Морли.

Как ни относиться к его рассказам, но факты остаются фактами. 17й уланский действительно шел в первой линии, «на острие атаки» Легкой бригады во главе с и.о. комполка капитаном У. Моррисом, и вместе с 13м драгунским первым ворвался на Донскую батарейную №3 батарею. Подробно описывать знаменитую Атаку нет смысла - о ней написано десятки книг, статей и сняты фильмы. На сегодняшний момент наилучшим является исследование С. Ченныка в его серии книг, посвященной Крымской войне, развенчивающее многие мифы («тонкая красная линия» и атака Легкой бригады, в частности) и беспристрастно описывающие события без идеологии и идеализации обоих сторон.

Уланы выносят корнета Кливленда. Рис. из книги Т.Морли.

В битве под Инкерманом корнет Кливленд был ранен и упал с лошади, как раз когда полку было приказано отступать. Морли спросил разрешения у капитана Моргана покинуть строй и помочь раненному. «Сержант-майор О`Хара и рядовой О`Хара были со мной. Когда мы тащили корнета, пушечное ядро сбило шапки с моей головы и рядового(!). Мы несли офицера, пока он не попросил положить его и дождаться санитаров. Вскоре он умер»…

«Я был во всех боях своего полка до самого конца войны,… уже когда мы были в Ирландии, я прямо спросил своего эскадронного командира, почему меня не наградили. Тот ответил, что это зависит не от него, а от вышестоящего начальства. А между тем я знаю нескольких улан своего  полка, которые были награждены за храбрость, хотя ни разу не скрестили сабли с русскими!» 

Награды.

Итак, раз зашел разговор о наградах, отметим, что в 17м полку получили Крест Виктории три человека. 

Сержант-майор Ч. Вуден - помогал доктору вынести раненного офицера.

На рисунке справа как раз и показан Ч.Вуден, помогающий врачу спасти капитана Морриса. Это мы уже выкладывали в заметке про полковых медиков.
И на барельефе 1860г.

 Сержант-майор Д.Берриман и сержант Д.Фаррел – их лошади были убиты еще в начале боя и они помогали вынести под огнем раненых офицеров. 

Видимо именно на них и намекает Морли, говоря, что кое-кто даже не доскакал до пушек, а награда дается не «за выдающуюся службу», а «на усмотрение» (начальства). В соседнем полку поговаривали и о вестовом, награжденном Крестом Виктории, при этом при сомнительных обстоятельствах попавшем в плен, но зато близком к начальству…  

Не следует забывать и о личных неприязненных отношения, усиливающих зависть. Так, Чарльза Вудена в полку не любили. Надо полагать, Морли не был исключением. Вуден был немцем, говорил с акцентом, любил выпить, имел смешное прозвище. А главное,  ходили слухи, что первоначально Вуден не был представлен к награде, но когда доктор Моуат получил Крест за спасение офицера, то сержант написал ему письмо "я же тоже там был", а доктор обратился с просьбой выше… Награду Вуден получил, но при этом перевелся в другой полк, а затем в другой, и другой… 6й драгунский, 5й уланский, затем вышел в отставку, потом вернулся, но пошел в пехоту – в 104й (Бенгальские фузилеры) полк. Выводы, я думаю, ясны - он не был уважаем, скитался, много пил и в 1876г застрелился во время очередной пьянки. 

"Награждали" даже лошадей. Выживший в атаке Легкой бригады конь Бриггс капитана Моргана из 17г уланского, был шутливо посвящен в рыцари и стал "Сэром Бриггсом". Худ. Альфред де Прадо, 1856г.

Собственно, обида и логика Морли понятна. Даже если признать, что часть описаний его подвигов явно преувеличена - он совершил то же самое и даже больше. Шел вместе с другими в атаку, участвовал в рукопашке, а не упал с коня еще в поле, организовал обратный прорыв. Так как глупость и бездарность английских генералов было официально признано замазать героизмом, то чуть ли не каждый выживший в той атаке вполне спокойно рассказывал о десятках убитых лично и виденных подвигах других, не опасаясь разоблачений. Так же как и другие, кому Крест дали, Морли упирает на факт спасения офицера под обстрелом, что не так-то? Почему их наградили, а меня нет?  И вообще, один попросил- ему дали, чем я хуже?! 

В своей книге 1899г издания Морли винит в такой несправедливости полкового командира полковника Г.Р. Бенсона. За что-то он его невзлюбил и поэтому подделывал или не посылал документы, наврал в характеристиках при отставке и при приеме в йомены. Вплоть до того, что перепутал даты производства  Морли в сержанты, не знал в каких делах его уланы участвовали («а такого боя вообще не было»)-утверждал обиженный ветеран, мелочно скрупулёзно собирая свидетельства, имена участников и другие подтверждения. 

Чтобы сгустить краски при описании этого тирана, Морли подчеркивает факт, что полковник прибыл в полк только 22 февраля 1855г, т.е. значительно позже после атаки Легкой бригады (Морли называет ее атакой 600), а также был единственным офицером, который приказывал пороть солдат. «Я видел порку трех улан лично, в Измиде, из числа тех, кто пережил Атаку 600. Один получил в ней  17 ран в спину, я видел, как они кровоточили под ударами девятихвостки. Я видел слезы, катящиеся по щекам офицеров». Также он изгнал с позором со службы несколько улан, переживших знаменитую  атаку. Насколько все это правда, трудно сказать, но из полка  Морли пришлось уйти (зато не пришлось ехать в Индию подавлять Мятеж).

Уланы 17го полка после войны. Фотография 1855г.

Правда, вскоре он устроился сержантом-инструктором в йоменскую часть Шервудские рейнджеры в Мэнсфилде, Ноттингемшир. Вернулся на родину, так сказать. Но, в 1862г. Томас Морли внезапно бросает службу и уезжает в Америку, где началась Гражданская война…


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened