major_colville

Categories:

Ф.Инголл. "Последний из Бенгальских улан". Глава 7. "Краснорубашечники и афридии".

Глава 7. Краснорубашечники и афридии.

Два наших эшелона, перенаправленные на другую ветку на узловой станции Вазирабад, неспешно чухчухали (да, у Инголла здесь просто шикарное выражение: «чух-чух» в форме глагола прошедшего времени)) к северу по направлению Границы и Афганистана. Мы проехали Джелам и Равалпинди, настолько не торопясь, что нас обгоняли даже почтовые поезда. Несмотря на важность и срочность нашего передвижения, Северо-Западная железная дорога полагала, что обычное расписание движения поездов имеет преимущество перед нашим рейсом. 

Наконец, мы все же достигли еще одной узловой станции, примерно в 30 милях от Пешавара. Здесь, к нашему удивлению, нас направили на северо-западную ветку, идущую через Рисалпур и Мардан. В последнем дислоцировалась 1я кавалерийская бригада, о которой мы знали, что она уже выступила в поход. Мардан был постоянным «домом» для знаменитой воинской части - Собственного Королевы Виктории Корпуса Гидов. Базируясь в этом прекрасном месте уже примерно 80 лет, Корпус состоял из кавалерийского полка и пехотного батальона. Их офицерский клуб был настоящим музеем; помимо полковых трофеев и памятных реликвий, здесь было много находок из древнего поселения Таксила, времен Александра Великого. Но когда мы прибыли, был уже поздний вечер, и Гиды также уже ушли в поход.  

Будда в офицерском клубе Корпуса гидов.

Люди и лошади 6го уланского были размещены в помещениях Гидов. После всего этого, офицеры собрались в клубе на виски и запоздалый ужин. Было глубоко за час ночи, когда нам пришлось разойтись, и я позвал денщика проводить  меня в назначенное мне место. Он повел меня по извилистым тропинкам и, в конце концов, даже через подвесной мостик. Когда мы пришли в бунгало, я обратил внимание на ряды  могил по обеим сторонам дорожки. Приблизив к ближайшему ряду факел, я увидел к своему удивлению, что большинство могил принадлежат шотландским солдатам, убитым на Границе в конце XIX века. Я так и не понял, почему их похоронили во дворе этого дома, но меня охватило жуткое суеверное чувство в моей новой комнате…  

(Инголл, как мы помним, и сам наполовину шотландец  по матери. Да еще и перед боевой операцией, и после виски...  Судя по полковой истории Корпуса,  в Мардане похоронены горцы 71го легкопехотного и 93го Сатерлэндского полков, погибшие в 1863г., не считая самих гидов и других полков) 

На следующий день гражданские чиновники провели для нас брифинг про Партию краснорубашечников и их деятельность. Движение зародилось в Чарсадде, городке примерно в 20 милях к западу от Мардана, и имеет много сторонников в окрестностях. В присутствии полиции или военных они прячут свои красные рубашки, в честь которых, конечно, и названы, и сливаются с местной толпой. Затем, по установленному сигналу, могут собрать сотни, а то и тысячи сторонников, и терроризировать окрестности.  Они требуют «пожертвования» в денежной или натуральной форме, всех сопротивляющиеся их политике - избивают, иногда убивают. Они пытаются перерезать связь, поджигают отдаленные почтовые и полицейские посты. За день до нашего ухода из Мардана был убит британский полицейский, пытавшийся уговорить большую толпу краснорубашечников разойтись по своим домам, жестоко убит, по-видимому, во время дружеской дискуссии. 

Разгон демонстрации под Бомбеем, 1930г.

Наша задача – проводить облавы на лидеров движения и помогать полиции арестовывать подозреваемых в более серьезных преступлениях. Это нужно было проводить по-тихому. Сеть полицейских шпионов и информаторов давала сведения,  где точно, в какой деревне, собираются лидеры Красных рубашек, и мы устраивали туда рейд. В 6м уланском проводился инструктаж, и или весь полк, или 1-2 эскадрона, выдвигались после наступления темноты окружить селение. С первыми лучами солнца полиция могла войти и произвести аресты, а также проверить выловленных нашими кордонами подозрительных личностей. Это часто вынуждало нас совершать долгие ночные марши по сильно пересеченной местности, избегая главных дорог и троп, в интересах секретности. 

В течение всего долгого жаркого лета 1930 года мы стояли в палаточном лагере в окрестностях Чарсадды, и провели немало дней и ночей, гоняясь за «блуждающими огоньками». Мы поймали несколько лидеров, включая подозреваемого в том убийстве полицейского. Он, буквально по поговорке, свалился мне прямо в руки. Мы обыскивали одну деревню в 30 милях от Чарсадды. Светало, я был верхом рядом с деревенской стеной. Выше этой ограды были задние стены домов с маленькими окошками, закрытыми ставнями. Внезапно я услышал громкий треск сверху, и кто-то грохнулся прямо на шею коня. Тот, разумеется, взвился на дыбы, и мы все покатились на землю, я увидел человека с кривым мечом в руке. Он попытался полоснуть меня, потом побежал в поле. К счастью, рядом был мой ординарец. Увидев, что произошло, он выхватил палаш и поскакал за ним. Беглец не далеко ушел. Почувствовав «хладную сталь» между лопаток, он бросил оружие и сдался. Это был кровожадный малый и полиция была рада его арестовать. Он получил скорый приговор и закончил жизнь в петле в Пешаварской тюрьме. У меня до сих пор хранится его меч, весьма необычного образца для Границы. Тогда как обычные мечи имели дуги, у этого не было защиты руки и перекрестие как у крестоносцев. Также он был сделан под очень маленькую руку. 

Лето тянулось дальше. В августе мы узнали, что племена афридиев устроили набег на Пешавар в поддержку краснорубашечников; некоторое число горцев проникло в поселение европейцев и старый город. Большинство частей гарнизона было занято в других местах, так что они захватили инициативу на час-два. В людей стреляли на улицах. Броневик, посланный в город без эскорта, был подожжен и экипаж убит. Наибольший ущерб был нанесен военным складам, находящимся в миле, или около того, за периметром, где часовые были смяты, несколько складов разграблены и подожжены. Когда прибыли подкрепления, горцы уже ускользнули обратно к себе через заросли камышей и т.п., вплотную росших рядом с городом и лагерем. Это было слишком для правительства Индии. Большой набег племен на такой важный город как Пешавар – да еще среди бела дня! Это неслыханно. Афридии должны получить урок.

Афридии, 1929г.

(Из других источников – После расстрела демонстрации 23 апреля 1930г., ходили слухи о трех афридиях, приезжавших на переговоры в Пешавар. 2 мая в Бах Масджиде, Тирах, произошла джирга (совет) старейшин. Старики призывали к терпению, но молодежь требовала действий - было решено послать «лашкар» (войско), собралось около 27 тысяч человек. 3-4 мая правительство вновь вводило войска на улицы Пешавара, в этот раз обошлось без стрельбы. К 30 мая афридии и моманды начали просачиваться в Пешавар и окрестности вдоль р. Бара. 5 июня начались первые стычки, длящиеся примерно 4 дня. Первыми, кто подверглись нападению, были солдаты 17го Пунского конного полка (тот случай с пулеметами или уже новый?). Рисалпурская летучая колонна (Гиды, 20й уланский полк, эскадрон 15\19го гусарского полка) выступила в форт Бара… и тд и тп.  Англичане стянули войска из Мардана, Наушеры, Рисалпура и Равалпинди. Бои и стычки, с жертвами, применением артиллерии и авиации, продолжались с различной интенсивностью до августа.  Местные жители помогали горцам. 

Майор Холмс ведет переговоры с афридиями, 1930г.

К середине июня они отступили, но в начале августа проблемы начались вновь. 250 горцев (в том числе не менее 2 старых женщин) сумели проникнуть в Пешавар, напали на склады. Полковая история Сикхского полка говорит о нападении 5 августа 1930г. аж 600 человек на склад «К» на северо-востоке Пешавара, отбитой 50 солдатами ружейно-пулеметным огнем. Найдено 6 тел. В других боях успех сопутствовал и мятежни борцам за независимость - раджпуты-кавалеристы даже не смогли забрать тела своих убитых и раненых с поля боя. Британцам пришлось отступить из Бала-Хисарского форта. Комиссионер Пешавара сэр Эдвин Пирс рекомендовал Правительству Индии оккупировать Тирах. В общем, атмосфера и контекст событий становится понятны. Правда, сожжённый броневик Инголл, видимо, путает с событиями 23 апреля. Да и географические названия он пишет иногда не так, как встречается в других местах- например Каджаури, вместо Каджури или Хаджури. м.К.).

Вид долины в сторону племенных территорий, 18 февраля 1931г.

Примерно в 10 милях к юго-западу от Пешавара лежала долина Каджаури, изогнутая как подкова, примерно 100 квадратных миль площадью. Она была ограничена с западной, то есть племенной стороны, отвесными горами, на тысячи футов возвышающимися над долиной, с севера - хребтом Бесай, а с юга рекой Бара. В те дни попасть сюда можно было по грубой дороге через Проход Самгаки, перевал в Бесайском хребте, идущий на север к Джамруду (восточная часть Хайберского прохода), а южный вход прикрывался глинобитным фортом Бара, рядом с одноименной рекой. Но ключевыми точками долины, связанными с нашими операциями, были выступающий как китовая спина холм в центре «подковы», его называли Каравал, и меньший холм на востоке, Батча.

Вид долины с точки между Каравалом и Мири Хель, 25 февраля 1931г.

Вся площадь долины была испещрена расщелинами с крутыми склонами, нуллами, камениста, покрыта грубой травой и зарослями верблюжьих колючек. Каждой зимой, когда трава в высокогорных районах исчезала, племена афридиев спускались пасти в долине свои стада верблюдов и коз, оставаясь здесь до весны. Но сейчас, в отместку за набег на Пешавар, правительство Индии решило ударить горцев по самому больному месту: отменить их право пастись в долине. Так как само существование афридиев зависело от скотоводства, было сочтено, что это принудит племена пересмотреть свое опрометчивое поведение. 

Вид долины в сторону Джамруда, 19 февраля 1931г.

План заключался в посылке целой дивизии пехоты, с 6м уланским полком в роли дивизионной кавалерии, чтобы оккупировать долину и подготовиться к вторжению на племенную территорию. Итак, одним ярким солнечным утром в сентябре 1930г. мы свернули лагерь в окрестностях Чарсадды и выступили к Пешавару.  Это была восхитительная поездка, хотя пыль и доставляла нам неприятности. Дорога извивалась среди высокогорных полей, орошаемых многочисленными арыками, питаемых великой системой каналов. Сама дорога была покрыта гравием, но не «макадамизирована» (устаревший дорожный термин в честь его изобретателя Макадама), с широкими земляными обочинами с обеих сторон, и по одной из них мы и шли. После жаркого сухого лета земля быстро превратилась в пыль под сотнями месивших ее лошадиных копыт. Пыльное облако было заметно на мили вокруг, и все люди ехали, обмотав носы и рты концами своих тюрбанов. Они выглядели как банда туарегов из Сахары. Позади эскадронов плелся полковой обоз с эскортом: мили и мили крохотных гужевых повозок, которые тянули два мула бок о бок, с возницами, сидящими поверх поклажи. Эти повозки были весьма не экономны, так как везли очень мало груза, но были узкими, а трудолюбивые мулы могли тащить их где угодно, даже по бездорожью. 

По прибытии в Пешавар, нас встретил штабной офицер и указал место для лагеря на местном ипподроме, который станет нашей стоянкой на следующие 3 недели. Восхитительная интерлюдия. Офицерский клуб был устроен в здании трибун, дававших достаточно тени для лошадей и людей. Работа была сведена к минимуму. Все оружие проверено, и починено, или заменено при необходимости. 

По утрам - приятная скачка вокруг ипподрома, позже в этот же день - Офицерский клуб. База была забита войсками. Я никогда до этого не видел целой дивизии в одном месте; здесь были сотни офицеров всех родов войск и все были готовы хорошенько провести время, перед тем как мы отправимся в поход. Многие леди вернулись с летних горных курортов, и клуб стал местом для разнообразных развлечений днем и ночью – теннис, сквош, концерты, танцы и любительский театр. В общем, одно сплошное празднество, возможно мысль о предстоящих боевых действиях будоражила и добавляла пикантности. Я помню загадочную записку на Клубной доске для объявлений  воскресным утром после лихорадочной субботней танцевальной ночи. «Леди, оставившая свою сумочку и «сумочки» в моей машине прошлой ночью, пожалуйста, свяжитесь с полковником Икс…» Похоже, в автопарке что-то происходило, так же как и в танцевальном зале! 

Эта история навеяла юмористическую открытку в начале поста, а здесь- английские офицеры с женами и подругами, июнь 1931г.

Бар был также всегда полон, говорили, что Клуб за один месяц сумел не только расплатиться со всеми долгами, но и украсить заново почти все помещения. 

Но все хорошее всегда кончается и настал день, когда 6й уланский получил приказ выдвигаться. Нашей новой базой должен был стать форт Бара.

Форт Бара, 1930е гг.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened