major_colville

Categories:

Ф.Инголл. "Последний из Бенгальских улан". Глава 10. Отпуск, развлечения и поло.

Окончание 10й главы.

В целом, Сиалкот зимой был восхитительным местом с множеством балов, вечеринок и общественных мероприятий. Я быстро начал понимать, почему мне пришлось покупать так много видов формы для службы в Индии, а также, почему социальный этикет был включен в учебную программу в Сандхерсте.

На балы, конечно же, требовалась вечерняя или «клубная» униформа. Разнообразие клубной формы на таких мероприятиях было ошеломляющим, особенно индийские офицеры кавалерии выглядели весьма экзотично. От лимонно-желтого цвета Конного полка Скиннера до блестяще-алого 19го Собственного короля Георга V уланского, палитра художника не сможет отразить столько оттенков. 

Британские офицеры индийской кавалерии, 1908г.

Пехота - и британская, и индийская - была  гораздо более степенной; на них была обычная куртка, накрахмаленная рубашка с черным галстуком-бабочкой, как и в британской кавалерии, которая к этому времени (1930-е годы) отказалась от своих красочных мундиров с высоким воротником.

Общий вид "клубной формы" как в XIX, так и в XX веке - брюки, короткие куртки и жилеты полковых цветов, галстуки-бабочки.

В 6м Уланском наша клубная форма была черной и алой, с кавалерийским плащом; темно-синий, с алым воротником и подкладкой, плащ был длинной почти до лодыжек. На головах мы носили «носово-кормовую шапочку», небольшую черную пилотку, отделанную золотом с полковой кокардой впереди; передний край пилотки должен был быть ровно на один дюйм над правым глазом. Наши черные кожаные сапоги - мы называли их «сапогами Веллингтона» - носили поверх узких штанов, рейтуз,  и были со шпорами, позвякивающими при ходьбе. Однако считалось плохим тоном носить шпоры во время танца, поэтому большинство офицеров снимали и убирали их в карман перед танцевальным залом; никакой леди не понравится укол в ногу, когда она «танцует беспечно и проворно». Короткая черная куртка поверх алого жилета с высоким воротником с алым приборным цветом и золотыми эполетами шириной два дюйма. 

Клубная форма и кокарда 6го уланского полка, 1920-30е гг.

Эти эполеты были жизненно важной, ключевой точкой этикета, поскольку на этой сплетенной канители были знаки различия (корона для майора, три звезды для капитана, одна маленькая звезда для второго лейтенанта и т. д.), которые помогли понять, как обращаться к офицеру, если вы были не знакомы с ним. Как в британской, так и в индийской армии офицерские чины подразделялись на четыре категории: субалтерны (младшие лейтенанты и лейтенанты), капитаны, полевые офицеры (от майора до полковника) и генералы (от бригадира и выше). К офицерам обращались по званию: «Как дела, капитан Белл?» - за исключением субалтернов, которых называли «мистер» (хотя звание использовалось в письмах и официальных документах: одна из тех британских особенностей, которые так запутывают иностранцев!).

1й Собственный герцога Йоркского уланский (Конный Скиннера) полк. Слева в пилотке лейтенант в клубной форме для холодной погоды, по центру жилет, пилотка и кокарда полка, начало ХХ века.

Еще одной постоянно использовавшейся униформой была «Синяя патрульная». Сапоги и рейтузы такие же, как и при клубной форме, но вместо жилета и короткой куртки мы носили длинный темно-синий мундир, с высоким воротником и «плечевыми цепями» (кольчужные погоны, грубо говоря, м.К.), на которых были знаки различия. Эти «цепи» закрывали плечи, от шеи до верха руки; они были анахронизмом  тех дней, когда кавалерия использовала сабли, и цепь спасала руку от отрубания. Ряд кавалерийских полков, в том числе и мой, до сих пор носят их.

Рисалдар Сирдар Сахиб Нарайн Сингх, 6й уланский полк.

Помимо пилотки, которую мы носили с клубной формой, наши головные уборы включали в себя  черную фуражку и тюрбан. Черная фуражка с широким красным околышем и лакированным кожаным козырьком носилась, когда вы были дежурным офицером и проверяли охрану. Тюрбан, или пагри, носился, когда вы выходили на службу. Довольно сложно было одевать его, как правило, пагри помогали наматывать. Материал - очень тонкий хлопок, почти муслин - был длиной во много ярдов и шириной около одного, но его нужно было складывать несколько раз, пока ширина не уменьшилась до четырех дюймов. Его наматывали вокруг головы, начиная с одного уха, до тех пор, пока с обеих сторон не получалась равномерная выпуклость, а чтобы удерживать его на месте по центру одевалась кулла, остроконечная шапка. Можно было снять тюрбан и потом быстренько намотать обратно за 2-3 минуты, но после этого он бы выглядел неопрятным и должен был быть переделан. Даже у эксперта одевание тюрбана занимало около пятнадцати минут.

16й легкокавалерийский полк, 1938г. Слева направо: "патрульная" форма, клубная для холодной погоды, полевая для жаркой и клубная для жаркой погоды.

Клубная форма также носилось на ужин в офицерском клубе каждый вечер, кроме воскресенья, когда вечерняя форма и черный галстук были de rigueur (по обычаю, этикету), хотя относительно мало офицеров ужинало по воскресеньям. Летом куртка была белой, отделанной темно-синим, с разноцветным кушаком вокруг талии.

В те времена клубная жизнь имела тенденцию быть довольно формальной, хотя кавалерия была менее упертой, чем пехота, или «пешие», как мы их называли. У каждого полка были свои правила в клубе, и предполагалось, что посетители обменяются пригласительными или визитными карточками заранее. Но офицерский клуб – весьма своеобразное учреждение, поэтому, возможно, оно заслуживает более полного описания.

Большинство клубов были примерно одного и того же общего образца, обычно расположенного в здании, похожего на обычный дом, но отличающегося от воинской части к части, поскольку полки перемещались. Как и обычные офисы, клуб состоял из столовой, большой гостиной, известной как «приемная», игровых комнат и холла, где посетители могли оставить свои визитки или подписать гостевую книгу.

В клубе 6го уланского, в уютной гостиной, стояли  глубокие кожаные кресла, а на стенах были памятные вещи; это было похоже на лондонский клуб. Здесь офицеры собирались перед ужином или могли  отдыхать в любое другое время. Был даже камин, где зимой мы грели спины, наслаждаясь выпивкой и обсуждая дневное поло. 

По общему мнению, трофеи создавали атмосферу музея. Некоторые были захвачены нашими предшественниками из 16го Бенгальского уланского полка (объединенного с 13м в 1921 году, чтобы сформировать наш 6й уланский), которые были при осаде Пекина в 1900 году во время Боксерского восстания. В те дни мародерство считалось законной привилегией победителей, и все возвращались с разными ценными сокровищами, которые теперь украшали наш клуб: фигурки клуазоне, вазы Мин, фарфор Тан и несколько предметов из Храма Неба Пекина, включая трон с подушкой, густо покрытой жемчугом. Они даже прихватили зонтик Императора!

Стены прихожей были покрыты коллекциями медалей, полученных нашими предками-однополчанами; подписанные званием и именем владельца, эти медали напоминали об интересных страницах истории полка. Другие трофеи, включая египетские медали, были захвачены в битве при Тель-эль-Кебире в 1882 году.

Дальше, за большими двойными дверями была столовая, снова украшенная трофеями - серебряными статуэтками на столе и  призами на стенах. Когда мы сидели за длинным полированным столом из красного дерева, вмещавшим до пятидесяти человек, головы оленей, диких баранов и других животных глядели на нас сверху, а над камином висел гигантский кусок слоновой кости. Надпись на этом огромном бивне указывала дату смерти слона и имя человека, застрелившего его: полковник В. М. Стокли, служивший в 16м Бенгальском в начале XX века, чьи охотничьи подвиги описаны в книге Роуланда Уорда. 

В клубе был постоянный штат слуг. Во главе их стоял сержант Клуба, из младшего комсостава полка, носивший индийское звание дафадар. Он руководил поварами и остальным персоналом и подчинялся  секретарю Клуба. Все молодые офицеры по очереди бывали секретарями; это была очень хорошая школа ведения домашнего хозяйства и составления бюджета, потому что братья-офицеры всегда его «жарили», если клубные расходы вырастали  даже всего на несколько анн в день. (мелкая монета, 1⁄16 рупии. м .К.)

На обоих концах столовой стояли клубный дафадар (сержант) и ланс-дафадар (капрал), следящие за порядком. Позади каждого офицерского стула стоял денщик, прислуживавший только своему хозяину. Официанты носили белую форму типа пижамы: длинную белую куртку с белыми обтягивающими «джохдпурами» (рейтузами)  и кушаком полковых цветов - красного, синего и серебристого. Для прислуживания на ужине они также одевали белые хлопчатобумажные перчатки.

«Департаментом» вина и спиртных напитков заведовал абдар, или винный официант, важная персона, который отвечал на каждый вызов «Кой хай!». Буквально это означает «Кто там?», но выражение превратилось в  обычный способ вызова виночерпия. «Хазур», - отзывался тот, приветствуя (буквально «Ваша честь»), а затем приносил напиток, какой приказали. Он вел учет  индивидуального потребления каждого; даже несмотря на то, что не было никаких бумажек, он очень редко ошибался.

Ужин объявлялся сигналом трубы за полчаса и за пять минут до обеда. Затем дафадар клуба проходил в гостиную и, обращаясь к присутствующему старшему офицеру, объявлял: «Хана тайяр, хазур» («Ужин подан, сэр»).

В гостевые вечера мероприятия были более формальными. Сбор на ужин играло несколько трубачей, и каждому приглашенному было назначено особое место за обеденным столом. Обычно была одна гостевая ночь в неделю, когда вы могли приглашать друзей поужинать с вами. Как только обед заканчивался, а со стола убирали, два декантера (графина) портвейна подносились «президенту Клуба», старшему офицеру, сидящему во главе стола, и секретарю Клуба на другом конце стола, исполняющего обязанности «вице-президента" вечера. Портвейн проходил по часовой стрелке вокруг стола, пока все бокалы не были налиты, тогда президент вставал и объявлял верноподданный тост: «Мистер Вице - За короля!». Это был единственный тост, который мы пили, за исключением особых случаев, например, если присутствовал иностранный дипломат, мы провозгласили бы тост за страну гостя. 

Тост за королеву, Суданская экспедиция, 1889г.

Курение было запрещено до тех пор, пока портвейн не будет передан, так же как и сомнительные истории или разговоры о дамах. В те времена почти все курили, либо американские сигареты, либо турецкие, известные как «вонючки».

После ужина многие офицеры уходили в игровые комнаты. В большинстве клубов  была бильярдная с полноразмерным бильярдным столом, но мы редко играли серьезно, предпочитая простые версии игры, типа «слоша»; практически любой мог набрать очки в слош. Еще одна игра - «пятерка», но это была грубая игра и не очень полезная для бильярдного стола; обычно она запрещалась, если в клубе ожидался хороший обед!

Летом в клубе могло быть душно. Даже ночью температура была около 98 °F (36,6 по Цельсию), а вентиляторы с большими лопастями не особо помогали. В результате многие из нас  предпочитали сидеть на свежем воздухе. В клубном парке 6го уланского стояли фонари и вентиляторы, было приятно посидеть на лужайке среди клумб и большого количества горшков и пальм. За садом хорошо ухаживали и поливали, и, конечно, из конюшен всегда было много навоза. Зимой у нас были знакомые английские цветы, такие как левкои, анютины глазки и душистый горошек; но летом, что более типично для Индии, пахло франжипани и жасмином.

Запах может вызывать воспоминания более мгновенно и глубоко, чем что-либо еще. И все же запах, который я запомнил в Индии, - не преследующий аромат жарких цветов; это коварный, едкий, но чем-то привлекательный,  запах коровьих «лепешек», которые хозяйки жгли в огне, на котором готовили свой ужин.

Однако зима не была полностью посвящена вечеринкам, это также был период кампании, когда полки покидали свои базы, выдвигаясь на маневры. Это означало, что мы все жили «под брезентом» в течение одной-двух недель, и долгие дни, а иногда и ночи, проводили в седле, оттачивая тактику и методы войны. Но жизнь  al fresco (итал. «под открытым небом») была приятным изменением, тем более  что всевозможные удобства были обеспечены.

У каждого офицера была своя личная палатка с пристроенной ванной комнатой. Только одна палатка весила восемьдесят фунтов (36 кг), сверх которой мы должны были взять все содержимое: раскладушка, рурки (кресло), складной мягкий стол, лампа Петромакс, несколько керосиновых ламп бхатти для слуг, и вся наша собственная экипировка. Была даже брезентовая ванна.

Хотя у каждого офицера был свой «джерри» (горшок) в ванной комнате, на случай если понадобится открыть клапан после разгульного ужина, для более насущных потребностей ранним утром нужно было посетить «палатки Китченера», стратегически расположенные на подветренной стороне лагеря. В них были обычные удобства, или «гром-ящик», такого же типа, что были в бунгало в Сиалкоте; за исключением редких больших домов в городах и некотрых загородных отелей, британская Индия еще не научилась наслаждаться ватерклозетами. Название «Китченеровская палатка» появилось примерно в 1900е годы, когда этот объект был впервые введен в армию; в газете была опубликована фотография упомянутой уборной с наложенным на нее портретом генерала Китченера, стоящего рядом, и какой-то шутник подписал «Последнее пристанище офицера, предоставленное правительством ».

Даже на маневрах мы должны были поддерживать стандарты: обед был из четырех блюд, и у каждого из нас был наш собственный денщик, а также ординарец. Но суть маневров заключалась в том, что мы должны практиковаться в искусстве войны, и это само по себе было интересно, поскольку мы могли наблюдать за нашими друзьями из других частей, демонстрирующих различные навыки.

Мне особенно запомнилась Королевская конная артиллерия «в деле» на тактических учениях. Артиллерийскую поддержку 2й кавалерийской бригаде осуществляла батарея «N», или «Орлиный эскадрон», как они предпочитали себя называть. Это почетное наименование относится ко временам битвы при Ватерлоо, когда они захватили одного из орлов Наполеона - выдающийся подвиг, достойный постоянного признания. Их матчасть включала в себя 13-фунтовки, вскоре снятые с вооружения. Хотя у орудия и передков были железные колеса, они были чрезвычайно мобильными; их предметом для гордости  было, что они могли не отставать от кавалерии на любой скорости и любой местности.

Расчет «Орлиного эскадрона» состоял из трех пар упряжных австралийских лошадей. Трое ездовых сидели на «ближней» лошади (т.е. на левой лошади в паре. В России лошади артиллерийской запряжки  назывались «подседельной» - левой и «подручной»-правой. м.К.)

Артиллерия выезжает на позиции под Тель-эль-Кебиром. Египет, 1882г. Художник Д.Чарлтон. В этой же битве отличился и полк-предок полка автора.

Когда надо было, они выступали, грохоча как молоты ада, и выезд на позицию отделения батареи полного состава был захватывающим зрелищем. По возможности они мчались полным галопом по открытой местности. Внезапно 5-футовая канава возникает у них на пути. Никакой паузы. Передние ездовые («коренной» в России, вторая-третья пары ездовых назвались «уносными») щелкают кнутами и оба расчета преодолевают препятствие. Без колебаний. Каждая пара лошадей прыгает как одна и взмывает над бездной, запряжка и орудие подлетают высоко в воздух и приземляются на другом берегу. По уровню координации действий людей и животных, по гармоничной симметрии движения - эти воспоминания драгоценны.

Конная артиллерия мчится галопом, перескакивая препятствия, 13-фунтовой скорострельное орудие еще в воздухе, Первая мировая война.

В другой раз я видел, как орудия шли «в дело» на закате зимней порой, лошади мчались галопом по тармаку (асфальтобетону) Великого колесного пути. Грохот и летящие искры могли бы дать фору молоту Тора. Как там Киплинг писал? Он превозносил «свинчиваемые пушки», но думаю, это подойдет и ко всей Артиллерии: «Нас гонят туда, где дороги, но чаще - где нет дорог,…» (Стихотворение Р.Киплинга «Screw-Guns», в русском переводе «Пушкари». Интересно, что Инголл немного ошибается, цитируя Киплинга, видимо, писал по памяти)

Батарея "Л" Королевской конной артиллерии в бою под Нери, 1 сентября 1914г.

Так прошла зима, моя первая зима в Сиалкоте с Бенгальскими уланами. В начале 1931г., однако, я покинул Сиалкот, получив очень привилегированное назначение.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened