major_colville

Categories:

Немного из "Бенгальского улана" Ф. Йейтс-Брауна - 2.


Бенгальские уланы во время Боксерского восстания, 1900г.

На следующее утро адъютант отвел меня, чтобы представиться командиру. Я был в полной форме, с ремнем, саблей и шпорами, как следовало явиться по службе, будь это в британском полку. На полковнике был коричневый свитер. Он склонился над бумагами, так что не видел, как я отдаю ему честь. Адъютант кашлянул. Полковник взглянул на меня, потом посмотрел на мои сапоги, затем снова поднял взгляд.

Офицер 17го кавалерийского полка 3й слева. Остальные так же живописны. Худ. майор Ловетт, 1908г.

Я не знал, что сказать. Он спросил меня, комфортно ли мне, и я ответил, что мне "экстремально комфортно"! Повисла неловкая пауза, в ходе которой мне стали приходить в голову разные нелепые вещи, но я хранил молчание. Наконец полковник сказал: «Что ж, не смею вас больше задерживать».

Офицеры различных бенгальских полков, начало ХХ века.

Я вышел в изумлении и задумался, что будет дальше, а адъютант остался у полковника. На веранде сидел свирепо выглядящий маленький индус с ярко-красной бородой, куривший сигарету. Он осмотрел меня сверху донизу, так же как полковник. Затем вскочил и отсалютовал, тявкнув «Салам, сахиб» высоким голосом, и снова сел. На нем было что-то вроде формы - старая куртка хаки с тремя капитанскими звездочками на плечах, но ноги были затянуты в джодхпуры (рейтузы) и черные тапочки. Я не мог понять, кто это. А он тем временем скинул тапочки, отшвырнул сигарету и без стука вошел в комнату полковника.

-Кто этот маленький рыжебородый капитан? - спросил я адъютанта, который вышел, когда этот курьезный тип вошел.

- Это рисалдар Хамзулла Хан, - ответил он, - Один из ваших взводных командиров, вы назначены в эскадрон «Б» - там все патаны. Так как командир эскадрона отсутствует,  Хамзулла  «покажет вам концы»  (Конец, в смысле, веревка, а в переносном смысле - все объяснит, покажет и тп. У англичан много маринизмов в языке, если можно так выразиться). Он забавный старый малый, выслужился с самых низов. Пойдемте, я познакомлю вас с другими индийскими офицерами.

Офицер 17го Бенгальского кавалерийского полка, около 1897-1900гг. Кокарда 17го полка, начало ХХ века.

Мы подошли к обшарпанной глинобитной мазанке, которая была "офисом" адъютанта.

На скамейке сидела группа больших бородатых мужчин. Они носили широкие белые робы и держали трости между коленями. Другие, без тростей, сидели на корточках. Старший скомандовал сидящим на корточках "смирно". Те встали, приветствовали адъютанта и внимательно посмотрели на меня. Меня представили, и я пожал руки рисалдар-майору Магомеду Амин Хану, джемадару Хазрату Гулему, рисалдару Султан Хану, рисалдару Шамс-ад-дину и вурди-майору Рукану Дин Хану - имена, от которых у меня загудела голова.

Все они говорили мне «Салам, хазур» (а я отвечал «Салам, сахиб»), за исключением одного индийского офицера, который смутил меня, сказав «джанаб-и-али», что означало, как я узнал позже, «Благородный величественный порог светлости», или буквально «Высокий порог» (В общем, Ваша Светлость или Превосходительство вместо просто Хазур  - типа Господина или Благородия.  м.К.)

В это время пришел Хамзулла. Мы пожали друг другу руки. Он пристально посмотрел на меня, усмехнулся и что-то сказал адъютанту на пушту - языке Границы.

Адъютант перевел: «Он интересуется, умеешь ли ты ездить верхом. Он говорит, что ты хорошо сложен. И он говорит, что ты пей-махе халак - молочноликий мальчик».

Меня не привело это в восторг.

-Хамзулла покажет вам эскадрон, - сказал адъютант, - Потом будет дурбар.

Рисалдар-майор Иззат Хан Бахадур, 17й Бенгальский кавалерийский полк.
17й Бенгальский уланский полк.
Для примера и колорита - индийские офицеры различных полков, 1887г.
Для примера и колорита - индийские офицеры различных полков, 1887г.
Для примера и колорита - индийские офицеры различных полков, 1887г.

-Если вы позволите, хазур, - сказал этот удивительный маленький человек, когда мы подходили к эскадрону «Б», - я осмотрю караул, так как я - дежурный офицер, он по пути. Потом пойдем к лошадям.

-Я определенно хочу знать все, что касается моих лошадей, рисалдар сахиб.

-Хорошо. Я прослежу, чтобы вы узнали все, что желаете.

-Ты? – подумал я.

Когда мы подошли к караулке, часовой странным голосом провизжал «Стройся!». Я замедлил шаг, чтобы посмотреть, как обстоят дела в индийской кавалерии.

Пять человек и сержант вскочили с коек. ПИКИВРУКУ-ДЕЖУРНЫЙОБХОД!- прозвучало в одно слово.

Хамзулла выбросил свою сигарету и повернулся, бормоча что-то на гортанном пушту, что звучало как проклятья - и было ими. 

Когда караул расходился, один из солдат повернул налево, а не направо. К моему удивлению, сержант подскочил к нему и ударил прямо в лицо. Это был огромный деревенщина с длинными, обильно намасленными, черными волосами. Его тюрбан упал в пыль и размотался. Не прозвучало ни слова. Солдат подобрал тюрбан и поплелся к своим товарищам. Я застыл на месте, убежденный, что Хамзулла сейчас прикажет взять сержанта под арест.

Тот хмыкнул и закурил сигарету. Возможно,- подумал я,- он не заметил.

Годы спустя, когда я сам стал адъютантом, я уже знал, что есть как видимые, так и невидимые стороны жизни индийской силлидарской кавалерии. Но чтобы узнать и понять это, мне пришлось еще многому  удивляться, а иногда и быть шокированным. 


Оркестр 17го полка, около 1900г. 8 конных волынщиков (!) и литаврщик.

Здесь потребуется небольшое отступление, чтобы  читатель понял, как бенгальские уланы были  организованы тогда, задолго до Великой войны.

До Мятежа (восстания сипаев 1857г.) йомены и «флибустьеры», которые служили «компании Джона», приходили со своей лошадью и снаряжением в полк, где их отбирали на службу. Они приходили готовые к бою и сражались до тех пор, пока была  добыча, а затем возвращались к своим хозяйствам.

Позже, из-за трудности унификации снаряжения и конского состава, оказалось, что рекруту будет удобнее внести сумму наличными вместо лошади и седла, но принцип оставался прежним, а именно то,  что «подмастерье сам добывает себе орудия своего ремесла».

В мои времена стоимость полного снаряжения силлидарского кавалериста составляла около 55 фунтов стерлингов. Если рекрут не мог оплатить всю сумму, он должен был внести хотя бы 10 фунтов, а остальное считалось кредитом полка и удерживалось ежемесячно из жалованья.

Каждый силлидарский полк (помнится, их было 30) имел Чанду, или Кредитный фонд, из которого эти авансы и делались. Как администратор этого фонда, полковник индийского кавалерийского полка был во всех отношениях  управляющим директором компании, в которой каждый мужчина занимал от 10 до 55 фунтов стерлингов в счет долговых обязательств, а «облигации» были обеспечены лошадьми и снаряжением. 

Полковника также можно было рассматривать как подрядчика, который занимался поставкой индийскому правительству 625 кавалеристов, накормленных, конных, снабженных всем, кроме винтовок и боеприпасов (их  поставляло правительство) стоимостью 2 фунта в месяц на человека, плюс транспорт и нестроевых - около 350 слуг, 300 мулов и девять верблюдов.

Жалованье  простого солдата составляло около 30 рупий в месяц (примерно, 2 фунта) и постепенно увеличивалось до 20 фунтов в месяц за самое высокое индийское звание рисалдар-майора. Таким образом, за очень небольшую плату, Индия получала  корпус  йоменов, с  лошадьми, палатками, слугами, мулами, верблюдами - замечательная сделка для правительства и хорошая для его слуг, поскольку силлидарские кавалеристы были более свободны и более ответственны, чем любой другой солдат Империи. Они были более свободны, потому что люди, служащие за гроши, которые они получали после погашения своих займов, должны рассматриваться как джентльмены-авантюристы, каковыми они и были; и более ответственными, потому что, если лошадь умирала или по неосторожности произошла потеря снаряжения, владелец должен был заплатить.

Полк был как семейный бизнес. Мы сами разводили лошадей, и сами покупали. Мы все следили за нашим снаряжением. Полковник не заказывал новую партию шорно-седельных изделий, не обсудив  этот вопрос со своими индийскими офицерами, как хороший хозяин не установит новое оборудование на заводе, не посоветовавшись со своими директорами. Все это было сделано для дружелюбия и учета различных мнений. Мы еще не успели превратить наших людей в машины. Они оставались йоменами, которые подписались на иззат – непереводимое слово, обозначающее честь и престиж.

То, что такое положение дел было отвратительно для умов Военного ведомства, легко понять. Силлидарская кавалерия была упразднена сразу после Великой войны под предлогом того, что ее мобилизация была сложной и неудовлетворительной при таких индивидуальных договоренностях. Итак, теперь наши семьи распались и рассеяны, и лишь несколько голосов предков, типа меня, проповедуют горе, которое должно наступить при их кончине. Но Индия редко меняется и редко забывает. Когда мы перестанем учить нашу бабушку пить  яйца западного милитаризма, она будет проводить наборы рекрутов, так как ей удобно. 

(В последнем абзаце целая россыпь поговорок и, похоже, отсылок к Библейским цитатам. Не все удалось сохранить при переводе.)

Офицеры 17го полка в 1922г., незадолго до его слияния с 37м и перенумерования в 15й уланский.

Вернемся в эскадрон «Б». Полковник шел к нам, в сопровождении многочисленной свиты, как и положено любому восточному владыке. Моего командира эскадрона нет. Что делать?

Лисьи глазки Хамзуллы заметили мое замешательство. 

-Свисти в свисток, сахиб, – прошептал он.

-У меня его нет.

-Я свистну в свой.

Начальник уже приблизился: Хамзулла издал пронзительный свист.

-Продолжайте вашу работу, - сказал полковник, поднеся отделанную серебром тросточку «малакка» к шлему, в ответ на наше приветствие. На нем была гражданская одежда.

Что теперь? Я снова повернулся к Хамзулле, который рявкнул: «Хавэ де ланде».

Люди, стоящие «смирно» рядом с лошадьми, продолжили их чистку. Эскадрон брыкался и ржал.

Остановившись перед каштановой кобылой, полковник указал на ее «щетки», которые были волосатыми. Ее хозяин начал яростно тереть их, и кобыла встала на дыбы, свалив ведро с грязной водой.

-Эти дьяволы никогда не делают то, что им говорят, - прорычал полковник, - ноги должны были быть сделаны уже сейчас. Попросите Хамзуллу объяснить вам «Правила ухода за лошадьми » после того, как я уйду. Он не понимает, как это делается, но все расскажет.

Проверка продолжалась, полковник шел впереди, примерно дюжина нас шла позади и ловила каждое его слово.

-Хвост расчесать, - сказал он Хамзулле.

-Хазур, - сказал Хамзулла.

-Грязная лошадь никогда не будет в теле.

-Хазур.

-Плохая шерсть, перхоть, избавься от этого парня, если он не будет лучше содержать свою лошадь. Достаточно откормленной, как под  Кушал-ханом.

-Я предупрежу его, хазур, он еще щенок, выкормленыш зенаны.

-Покажи зубы, - приказал полковник.

Я начал, но понял, что он имеет в виду уалера (австралийская порода) с «сырыми» ногами.

-Если эта скотина не начнет набирать вес - выбракуйте его.

-Да, сэр, - сказал адъютант.

-Когда я купил эту кобылу?

Вурди-майор подал огромную книгу, которую нес за ним ординарец, открыв ее в нужном месте.

-Ляльпурская ярмарка, 1903, - рассуждал вслух полковник, - хорошо выезжена, я думаю, мы получим от нее жеребенка. Отправьте ее на ферму.

-Очень хорошо, сэр, - адъютант записал ее номер.

-И, кстати, дайте этому молодому джентльмену копию «Сборника приказов».

-Еще один хвост надо расчесать, - сказал полковник, - ты умеешь делать  это, Йейтс-Браун?

-Да, сэр!

-Тебе лучше заставить Хамзуллу показать, как мы это делаем. Отобраны люди для Персии?

-Э…?

-Да, хазур, я выбрал их, - вновь выручил Хамзулла.

-Приведи их на дурбар со своими лошадьми. Очень много хвостов нужно расчесать.

Когда полковник дошел до конца эскадрона «Б», я выдохнул с облегчением. Благословенное спокойствие спустилось на нас. В эскадроне «С» раздался свисток, а затем крик Малиша. Мы же  больше не беспокоились о чистке. Люди поглаживали и похлопывали по спинам и бокам лошадей, или прислонялись к ним отдохнуть. Восток возвращался на круги своя.

-Расскажи мне, риссалдар сахиб, о порядке ухода за лошадями.

-Хазур, это все в книге, - отвечал Хамзулла своим высоким голосом, - Пять минут на спины лошадей, десять на их благословенные животы, пять на их глупые морды и пять для их грязных хвостов. Время, чтобы почистить, время потереть, и время поставить все на место. Это все хорошо. Но я старый человек и не могу запомнить новые способы. Если я увижу грязную лошадь в своем взводе, я ударю ее хозяина. Если она снова грязная, я «отхлещу» его языком. Если и это не помогает, он уходит. Посмотрите на результат.

На солнце в результате сияла сотня лоснящихся шкур.

-Но некоторые хвосты надо привести в порядок, - сказал я.

-Я знаю полковника сахиба тридцать лет, - сказал Хамзулла, - и у меня никогда не было «правильного» хвоста, и  ни у одного взвода. Ни разу с тех пор, как мы набрали первых людей и купили первых лошадей.

-Вы были здесь, когда полк был сформирован?

-Да, хазур, тогда я был конюхом, потому что был слишком маленьким и уродливым, чтобы быть солдатом. Полковник сахиб был тогда адъютантом. Через пять лет он зачислил меня бойцом. Прежде чем я умру, я стану рисалдар-майором.

Я почувствовал симпатию к нему.

-Мне нужно многому учиться, рисалдар сахиб, - сказал я, - надеюсь, ты меня научишь.

-Люди и лошади – с ними просто, - ответил старик, - но мулы - это отребья Сатаны, и мы не можем сейчас набрать для них конюхов. Зарплата смешная. Молодежь хочет ходить в школу.  А чему они там научатся? Слабаки! Ха!

Так мы прогуливались по эскадрону, не обращая ни малейшего внимания на людей, некоторые из которых работали, а другие сидели в своих хижинах и готовили еду. Пока не раздались звуки трубы «Дурбар!».


ПС. Полк был сформирован в 1857г., многократно менял название, участвовал во 2й Англо-афганской войне, а в 1882г. распущен, но в 1885г. был сформирован заново. Хамзулла явно говорит о «втором рождениии» полка, но тогда получается 20 лет, а не 30. Так что кто-то для красного словца преувеличил — то ли старый солдат, то ли автор воспоминаний. 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened