major_colville

Categories:

Критские партизаны-3

Современные историки отмечают, что операция 15 августа 1943г., впоследствии названная «Битвой при Трахили», была направлена именно против Петракогиоргиса, авторитет которого еще  больше вырос после поездки на «большую землю». Также надо учитывать, что для критян этот бой стал одним из самых знаменитых и важных в истории партизанского движения. Со всеми вытекающими последствиями... Тем ценнее безыскусные воспоминания простого андарти Цицикаса. 

Вид Самарийского ущелья. Не Трахили, но дает представление о природе Крита.

(В скобках — информация из других источников. Остальное — очень близкий к тексту пересказ мемуаров Цицикаса, фактически почти прямой перевод, но не хочу связывать себе руки —  уж больно там много уточнений имен и названий, интересных только местным жителям. Плюс, как пишут редакторы, в оригинале его воспоминания — это смесь критского диалекта с чисто ретимнонскими вкраплениями, сменяющаяся лапидарными, чисто военными, формулировками, а потом снова живой, даже разговорный, язык. Понятно что при двойном переводе это все равно не сильно заметно, к сожалению). 

Псарокостас узнал эту собаку.  И человек, которому она принадлежала, скорее всего и вел немцев. Другие потом говорили — может быть, собака просто учуяла мясо? Но не так же далеко! «Мы определенно были преданы», — подводит итог Цицикас.

(Немцы шли с 3 направлений — по разным данным их было от нескольких сотен до 3500 плюс артподдержка из Тимбаки — против 22 партизан. Тут надо учитывать, что немцы не знали сколько партизан на самом деле. Плюс реально их было действительно больше, но многие разошлись по семьям в честь праздника, так что в это утро их было только 21 у Петракогиоргиса. Ну и конечно фактор местности — горы были для критян родными, а часть и вовсе была из близлежайших деревень. Немцы же чувствовали себя неуверенно и даже робко, судя по некоторым описаниям). 

Партизаны уже видели их передвижения в бинокль. Было принято решение избегать боя любой ценой, чтобы не давать немцам повода сжечь деревни поблизости. Защищаться только в крайнем случае, если не удастся ничего другое.  

Поблизости было очень скалистое место, типа расщелины или небольшого ущелья, то что греки зовут сталистра, куда обычно загоняют овец в полдень жаркими летними днями. Петракогиоргис предложил спрятаться там, а если все-таки заметят, то отбиваться. Цицикас сказал : «Командир, лучше пойти на запад, если доберемся до гор Камарес, то там леса очень густые, нас не заметят и мы сможем уйти к Кедросу». Он, в общем согласился. Но местные из Воризы, а их было большинство в группе, знавшие местность лучше, конечно же, сказали: «Нет, надо идти на восток, к Рувасу. Рувас тоже густо покрыт лесом, никто не увидит». 

И Петракогиоргис решил по их совету идти вниз по ущелью, к Трахили, в сторону Руваса. Это стало большой ошибкой, Трахили очень узкий проход, там только можно идти фактически колонной по одному. Как только немцы увидели андартес, они начали стрелять в воздух, запугивая, думая, что мы сдадимся. 

«На них, парни! Соберись, не отступать!» — закричал Петракогиоргис. (здесь интересный курьез. В тексте дословно «срежь, надпили пули», и греческий комментатор пишет, что это для того что бы ранения были тяжелее. Хотя здесь по контексту ясно видно, что это идиоматическое выражение, в переносном смысле — «заставить себя сделать что-то трудное, неприятное, проявить храбрость в тяжелой ситуации», попросту — соберись, стисни зубы! Кроме того, греческие историки отмечают, что в этот момент вещий Баласкас, старый охотник, одним выстрелом убил германского офицера на гребне. Сам Цицикас в документальном фильме «11й день» 2005г. говорит то же самое, только не офицера, а пулеметчика. И кричит Петракогеоргис «На них! Смерть варварам!»))) В книге же этого нет).

И мы побежали в ложбину, слева от нас была гора Псилоритис, а справа небольшой холм, очень отвесный, с острыми скалами. Здесь росло несколько деревьев. Немцы стреляли по нам, мы были буквально  окружены со всех сторон. 

Мы перебегали, стараясь заметить немцев и откуда летят пули, остальное не особо запоминалось. Вот Кацантонис позади меня, а вдруг он почему-то уже впереди. Стреляет из винтовки и кричит, что убил пулеметчика. Вот справа я замечаю убитого Никоса Сарцетакиса и тут же слышу крик Петракогиоргиса «Берегись, Бахрис, впереди! Подстрелят!» (Бахрис -прозвище Цицикаса) Я бросился влево, пуля попала в дерево позади меня. У меня было время пока немец будет перезаряжать, я заметил его и выстрелил. Он упал. Это был тот, кто убил Сарцетакиса. «Ты снял его, брат!» — закричал Петракогиоргис. «Я тоже в него стрелял» — откликнулся Манусоманолис. 

И тут я всех потерял, никого не видел из наших. Потом заметил Петракогиоргиса, одного, справа. Я двинулся в его сторону, под градом пуль. Помню как листья падали, срезанные очередями, я орал:«Ложись, командир, убьют!»

Но он был столь крут, что не прятался за камнями. Если бы он здесь залег, это было бы самоубийством. Мы смогли забраться на тот холм справа, и там повернули на юг. Цицикас то видел, то опять терял своих товарищей из вида (он опять их всех называет поименно).

Дионисис, Целекодионисис из Воризы, кричал «Брат, я ранен, не бросайте меня!». «Перевяжи его, Бахрис», — приказал командир. Я вернулся, кровь хлестала из его правой руки, кажется пуля прошла и дальше, в тело. У меня не было бинтов, но рядом был Хацоманолис: «Дай бинты, Манолис». Он ездил на Ближний Восток, поэтому у него были перевязочные пакеты. Я перевязал Дионисиса, но тут он уронил голову и умер. Мы оставили его тело там. Рядом была выбоина, мы думали его туда положить, а потом решили, что никакого смысла нет, он все равно уже мертвый. 

Цицикас и другие партизаны пошли дальше. Впереди был большой камень, метра 2-3 выстой, может больше, и кустарник. Кацугрис укрылся в кустах, его не было видно. Хацоманолис был рядом. Справа от меня шел Алексис Ануфандакис. Петракогиоргис ушел совсем далеко, пока мы перевязывали умирающего, и был метрах в 50-80. В этот момент мы услышали немецкую речь за этим камнем. Я сказал Алексису: «Осторожно, они за скалой». Бедный Алексис остановился. «Осторожно, берегись»- вновь сказал я, но в этот момент пуля попала ему прямо в лоб и он упал замертво. 

Нас оставлось только трое, мы хотели догнать командира. Вдруг мы увидели группу из 6-7 немцев впереди нас. Идти вперед было нельзя, и вправо, да вообще куда-либо. Они могли заметить. Но пока они нас не видели. Я снял свой яркий шерстяной вещмешок — для маскировки. Хараламбос  был, как я уже говорил, ранен. (Тут пришлось отлистывать назад страницы, чтобы понять кто это такой, и какое еще ранение. Здесь же его нет. В общем, это прозвище Кацугриса, и он был одним из тех двух охотников на зайцев, обстрелянных в прошлой главе. Пуля попала в руку чуть выше запястья).

Поэтому он был немного растерян. Я крикнул  ему «Смелее, Хараламбос!». У него был Томми-ган с барабаном на 50 патронов. «Стреляй, ты единственный, кто может. Стреляй из автомата, ты положишь их всех». Но он боялся, что они нас заметят и не стрелял. Тем временем немцы нас все равно заметили. Я закричал Хацоманолису: «Беги, отходи! Я буду стрелять по немцам, а ты потом прикроешь меня».

Немцы, разумеется, начали стрелять. Я отвечал. К сожалению, первый выстрел дал осечку. Бракованный патрон. Он преследовал меня потом всю жизнь в ночных кошмарах (в 1993г. с помощью описаний автора, он был найден на месте перестрелки). Я передернул затвор, и немцы залегли. Я опустошил обойму, перезарядился, снова расстрелял всю обойму и вскочил, чтобы отойти. В этот момент пуля попала прямо передо мной и ее кусок вонзился в грудь. Он до сих пор там. 

Я побежал на восток — немцы не прекращали стрелять со всех сторон, я перебегал от камня к камню, и стрелял в ответ. Еще одна пуля попала в правую руку, по касательной, не сильно. Я продолжал бежать. Хацоманолис внезапно возник  на пути, я не узнал его и вскинул винтовку, думая, что это немец. Я был ослеплен, пот заливал глаза.  «Ради Бога, Бахрис, это я» — закричал он. И я не стал в него стрелять. 

Но тут кто-то начал по нам стрелять и мы побежали дальше, в сторону Врондисси. Я побежал к камню, чтобы укрыться, но немец продолжал стрелять и плотно прижал меня за ним. Помню, как я быстро выглянул из-за камня и увидел его примерно в 400 ярдах. Установил прицел на 400 и выстрелил. Люди из Зароса потом рассказывали, что нашли его через неделю и сказали немцам. Те его похоронили. Это была последняя перестрелка в тот день. 

Тем временем, Петракогиоргис ушел на запад. Псарогиоргис держал оборону в кустарнике. Был ранен в правое запястье, но пуля не задела кости. В приклад его винтовки тоже попала пара пуль. С ним был Скуроманолис. Они увидели Петракогиоргиса и позвали его. Потом вместе прятались в лесу до ночи. 

Петракогиоргис позже сказал мне, опираясь на свои, мои и Хацоманолиса рассказы, что мы единственные, кто выжил из группы, пошедшей на восток. Немцы, найдя три трупа, решили, что это последние, собрали своих убитых и раненых, и ушли. Так же он сказал, что то, что я начал стрелять, прикрывая, спасло трех человек. Это слова Петракогиоргиса, не мои, — гордо пишет ветеран. 

Дальше Цицикас приводит данные потерь немцев — 34 человека убитыми. Видимо, он опирается на рапорт Петракогиоргиса — 33 убитых немца и 70 раненых. Греческие историки указывают 58 немцев. Английский историк Э.Бивор более сдержан — 13 убитых немцев. Партизан погибло 7 (все известны поименно, местные жители с разрешения немцев собрали и похоронили их. После войны- памятник), 4 — ранены. Правда, Цицикас пишет о 18 участниках боя, и, соответственно, 11 спасшихся, а партизан было все таки 22.

Еще подходя к Трахили, —  пишет Цицикас, —  мы видели как немцы сгоняли женщин и детей из Воризы в Кафкало. Стало ясно, что они хотят ее сжечь, как потом и произошло на самом деле. Битва началась примерно в 10 или 11 часов, и длилась до 4-5 вечера. Ужасно жарко, ужасно жарко! 

«Я забыл также сказать, что когда мы пытались обойти вражеские кордоны, немцы заметили нас с горы Грамматикос и пустили сигнальную ракету. Так что немцы в горах рядом с Воризой знали, что мы идем; и когда мы подошли к Трахили они поджидали нас, как загнаных в загон овец.  Я удивлен, очень удивлен, как воризцы, знающие места, Псарогиоргис, Манусоманолис, Целекодионисис, Баласкас — как они согласились на проход через такой узкий и трудный путь... Был ли шанс? Я не знаю».

(В отместку немцы, как андартес и догадывались, уничтожили деревню Воризия (Вориза, как ее называет автор, сейчас считается устаревшей формой). Жители были согнаны в церковь, 5 из них расстреляны. Остальных вывезли, а поселок подвергся бомбардировке Ю-87 (совместили карательную акцию с тренировкой), затем остатки домов были залиты бензином и окончательно подожжены. После войны новую деревню отстроили рядом, а «старая Воризия» осталась деревней-призраком, страшным напоминанием о войне. 

По щелчку на фото- ссылка на видео.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened