major_colville

Categories:

Гусарская дуэль — 2.

Начало. 

А вот другой отрывок, и здесь даты службы лучше сочетаются с годами жизни Н.А.Попова. 

«В 1850 году, по окончании курса наук в одном из русских университетов, я поступил юнкером, с выслугой трех месяцев за рядового, в ... гусарский полк, квартировавший в то время на Юге России. 

Худ. И. Дзысь. Штаб-трубач Гусарского ЕИВВК Ольги Николаевны полка. 1845-55г.
Худ. И. Дзысь. Штаб-трубач Гусарского ЕИВВК Ольги Николаевны полка. 1845-55г.

Тогда в губерниях Новгородской, Харьковской, Херсонской и частью в Каменец-Подольской были военные поселения. Это наследие известного временщика Аракчеева. Военные поселения дорого стоили правительству императора Николая I. Современники утверждали, что каждая мерка овса обходилась казне в червонец. И действительно, поселенские порядки были из рук вон убыточны для казны. Кроме содержания всей этой оравы служащих окружных начальников, волостных, содержания штабов и т. д., все, что соприкасалось к этому делу, пользовалось якобы безгрешными доходами. Шутники того времени нарисовали очень забавную картинку, которая ходила но рукам многих. Картинка эта изображала из себя скирды пшеницы на лапках, и один из окружных начальников с кнутиком в руках подгонял эти скирды по дороге в Одессу.

Губерния Херсонская в эпоху военных поселений была разделена на округа и волости. Первыми командовали штаб-офицеры, а вторыми обер-офицеры. Повсюду были, как я заметил, устроены штабы, и всем этим районом заведовал граф Никитин, проживавший в Кременчуге.

В местах расположения полков, между деревнями по дороге на каждой четверти версты стояли каменные столбы, окрашенные в цвет киверов расположенного полка. Так, например, в деревнях, где стояли Александрийские гусары, столбики были окрашены в красный цвет, в местах расположения эскадронов Ахтырского гусарского полка, между деревнями столбики были желтого цвета, уланы Бугского полка, кивера которого были оранжевого цвета, имели такие же и столбики между деревнями. В районе расположения Насаускаго уланскаго полка столбики были белого цвета, так как Насауские уланы имели белые кивера. (Уланский Его Светлости Герцога Нассауского полк - так назывался в 1843-57гг. Одесский уланский полк)

Рядовые Ахтырского, Александрийского и графа Витгенштейна (Мариупольский) гусарских полков, 1826-28гг. Хорошо видны цветные кивера, по образцу которых окрашивались придорожные столбики военных поселений.
Рядовые Ахтырского, Александрийского и графа Витгенштейна (Мариупольский) гусарских полков, 1826-28гг. Хорошо видны цветные кивера, по образцу которых окрашивались придорожные столбики военных поселений.

Жалованье господам штаб и обер-офицерам, а равно и содержание множества канцелярий обходилось далеко недешево казне. И если ко всему этому прибавить хищения, о которых я упомянул, то для нас, в настоящее время является положительно непонятным, каким образом правительство Николая I так долго терпело эти крайне не нужные и непроизводительные расходы.

Я очень молодым человеком вступил в полк, квартировавший в военном поселении. Этому прошло уже 55 лет, но я и до сих пор не могу забыть впечатления, произведенного на меня порядками военного поселения. Я живо помню ряд этих каменных домиков, стоящих, как солдаты по ранжиру, без надворных пристроек. Не то это были этапные пункты, не то маленькие остроги, но улицам деревень встречались какие-то не то крестьяне, не то арестанты. Среди села красовался дом, где собирался так называемый комитет, и производилась ежедневно расправа, конечно палочная, над поселянами. Вишневых садиков, как это бывает в малороссийских селах, ни надворных построек, ничего подобного нет и следа. Для кавалерии были построены камышовые конюшни, обмазанные глиной. На каждый взвод в 48 лошадей, полагалась одна конюшня. Манежи представляли собой какие-то загоны без крыш, они также были построены из камыша, обмазанного глиной.

В этих манежах, или, правильнее, загонах, производились ученья. Пешее ученье и пешее по-конному делались в степи, конечно, когда сходил снег. Манежная езда на уздечках и на мундштуках была для учащихся чисто мукой. Все недостатки лошади возмещались на ездоке. Если лошадь не шла в сборе, командир приказывал укоротить повод, но и при таких случаях лошадь не всегда шла в сборе. Ее ганаш не позволял круто держать шею. Всадника тотчас же ссаживали с лошади, и истязания начинались. Злосчастного солдата били поводьями, фухтелями или палками. Почти все время ученья происходила порка. 

Неизвестный художник. Обучение солдат в провинциальном городе. Начало XIX века. Хорошо видно пешее учение кирасирского полка.
Неизвестный художник. Обучение солдат в провинциальном городе. Начало XIX века. Хорошо видно пешее учение кирасирского полка.

Пеший строй был еще более невыносим. Солдаты маршировали в три приема тихим и беглым шагом. Когда люди были одеты в полную парадную форму, страдания их были невыразимы. Гусары в ту эпоху носили на себе тяжесть несравненно большую, чем кирасиры. Гусарский солдат был одет в доломан, и на плечах его пригонялся ментик. Обе эти куртки имели 124 оловянных пуговицы, ментик был подбит войлоком. Ко всему этому следует прибавить, что в гусарских полках с белыми шнурками на доломанах и ментиках приказано было белить шнурки, для этого у каждого солдата была маленькая щеточка, которой он, насытив составом, заключающимся в мелко растолченном меле с клеем, белил шнурки и амуницию. На голове солдата был кивер, нечто вроде неуклюжего бочонка, затем, конечно, сабля с ташкой. Если свесить всю эту форму, повторяю, она будет значительно тяжелее кирасирской. 

Слева — Клястицкие гусары в 1838-43гг, справа — Изюмский в 1843г.
Слева — Клястицкие гусары в 1838-43гг, справа — Изюмский в 1843г.

Потом рейтузы солдата пригонялись двояким способом, для пешего строя очень натянутыми, а для конного более свободным. Смутно и жаль было видеть гусарский эскадрон марширующим тихим шагом. При повороте шеренги налево кругом, происходили великие курьезы, ташка марширующего попадала ему между ног, а сабля ударяла соседа. При повороте шеренги налево или направо вся хитрость заключалась в том, чтобы не наступить марширующему в затылок на шпору, и неудачное ученье, конечно, оканчивалось палочной расправой.

Но что в особенности влияло дурно на солдат, квартировавших в военном поселении, это распущенность их, доходившая до мужичества. Вообще, всех прелестей, которые я встретил в военном поселении и не перечтешь. На так называемых вольных квартирах было нисколько лучше».

Танец в корчме, 1850е гг.
Танец в корчме, 1850е гг.

К сожалению, большинство фамилий, упоминаемых Поповым, не встречаются в официальных документах. Это либо псевдонимы, либо ошибка в именах или дате события. Плавают звания — Эраси то корнет, то поручик, а в истории Александрийского полка А.А.Петровского — вообще ротмистр. И даже описание внешности разное. Также Петровский пишет, что корнет Меллер-Закомельский — это внук знаменитого шефа Мариупольских гусар в 1812г. Но в одном из немногих документов, возможно подтверждающих эту историю, упомянут просто Меллер. 

Высочайший приказ от 25 января 1842г. Дата совпадает с рассказом Попова, но приказа о выбытии Меллера (пока?) не найдено.
Высочайший приказ от 25 января 1842г. Дата совпадает с рассказом Попова, но приказа о выбытии Меллера (пока?) не найдено.

В процессе поиска я неоднократно натыкался на упоминания Меллер-Закомельских, и они указаны именно как бароны Меллер-Закомельские. Здесь же просто Меллер. Не может ли быть так, что несчастный корнет, упирая на неблагородное происхождение Эраси и особенно на его фантазии про испанского гранда, переживал, что сам в реальности не барон и не "из тех самых", а просто полуоднофамилец? 

(Примерно как здесь: « — мичман Игнатьев. -Граф Игнатьев? -Нет. Просто — Игнатьев. -А-а-а, -  почему-то разочарованно протянул мой собеседник»)

Еще одна попытка связать рассказ и реальность — Попов упоминает, что многие поляки-офицеры впоследствии участвовали в восстании 1863г., в частности называя по имени «корнета С-кого Викентия Доминиковича», «богатого пана» со своим дворцом и одного из организаторов мятежников. Возможно это Н. Савицкий, отставной майор Александрийского полка, помещик Могилевской губернии, сосланный в Пермский край? Или Совинский Викентий, отставной штабс-капитан, из дворян Херсонской губернии?

«Обращаясь снова к нашему полковому житью-бытью, я должен повторить, что оно не отличалось разнообразием. Польская шляхта, одетая в русские мундиры, проводила весело время, разъезжая по деревням соседних помещиков, а мы сидели в эскадроне скучнейшего военного поселения и не пользовались никакими развлечениями. Весной ходили в полковой кампамент, летом пускали лошадей в степь на траву, а осенью собирались в корпусной кампамент. Во время кампамента начиналась служба и для субалтерн-офицеров, они бывали на учениях и дежурили по полку. Но таких развлечений в году было только два месяца, остальное время все жили по эскадронам, буквально ничего не делая.

Форма времен Крымской войны — фуражки, шинели, чехлы на головные уборы и ташки, рейтузы, погоны вместо эполет: Ингерманландский гусар, корнет-киевец, офицер Московского драгунского полка, уланы — рядовой-вознесенец и офицер Одесского полка.
Форма времен Крымской войны — фуражки, шинели, чехлы на головные уборы и ташки, рейтузы, погоны вместо эполет: Ингерманландский гусар, корнет-киевец, офицер Московского драгунского полка, уланы — рядовой-вознесенец и офицер Одесского полка.

Именно в такие-то часы одуряющей скуки и затевались дуэли, почти всегда под влиянием винных паров и самого оригинального понятия о чести. Помню, раз, после корпусного кампамента, поздней осенью, эскадронный командир М. устроил у себя попойку. Необходимо заметить, что обильное уничтожение водки при кильках и рубленых котлетах не считалось кутежом. Хотя одуряющее свойство отечественного напитка, конечно, поспорит со всеми иностранными винами, тем не менее, водка изгонялась совсем во время кутежей, если кому-нибудь приходила фантазия пропустить рюмочку отечественной, он отправлялся к денщику Прокопчуку, а на столе водки не было. Когда гусары кутили, они обыкновенно употребляли ром, портер английский и шампанское. 

Но самый излюбленный напиток был жженка. Она приготовлялась таким образом. Несколько бутылок белого рома вливалось в медный таз, или миску, туда клали апельсинов и разных специй. Ром зажигали и на положенные сверх миски клинки сабель клали большие куски сахара. Когда сахар весь растаивал, пламя заливали хорошим лафитом и шампанским. Выходила смесь, но смесь очень вкусная и странно действующая на голову. Достаточно было выпить один стакан, чтобы опьянеть. Слабый субъект после двух стаканов жженки терял способность ворочать языком и издавал лишь какие-то бессмысленные мычанья. После третьего члены его парализовались окончательно и он как труп валился под стол. Более крепкие впадали в особенный экстаз, в них пробуждались разрушительные, даже кровожадные инстинкты. Они стремились разносить целые кагалы, бить окна, портить вывески, устраивать дуэли, или играть в «кукушку». Попойка, устроенная эскадронным командиром М. разумеется, сопровождалась традиционной жженкой и, к несчастью, имела роковые последствия.

Но прежде всего мы должны познакомиться ближе с главными героями кровавой драмы. Эскадронный командир М. был швед и, если не ошибаюсь, получил образование в Дерптском университете, где бретёрство было развито до чудовищных размеров. М., разумеется, заразился этим духом и, сделавшись коренным гусаром, стал смотреть на дуэли, как па священнодействие. Очень добрый от природы и честный, М. никогда не был подстрекателем, но если вызов на дуэль состоялся, он считал долгом не препятствовать благородной разделке. Вообще, ротмистр М., при всей его честности, даже и в то время был крайне отсталый человек, чтобы не сказать дикий.

Вторая возможная привязка — приказ о разжаловании Александрийского гусарского полка штабс-ротмистра Аммондта от 24 мая 1843г. Дата приказа, описание проступка и созвучие фамилии хорошо подходят под рассказ Попова. Становится понятным, почему "Мамонтов" описывается как швед. Вероятно, по такому же принципу (намеренно или случайно) искажены и другие фамилии. Но все равно остается открытым вопрос об исключении из списков Меллера.
Вторая возможная привязка — приказ о разжаловании Александрийского гусарского полка штабс-ротмистра Аммондта от 24 мая 1843г. Дата приказа, описание проступка и созвучие фамилии хорошо подходят под рассказ Попова. Становится понятным, почему "Мамонтов" описывается как швед. Вероятно, по такому же принципу (намеренно или случайно) искажены и другие фамилии. Но все равно остается открытым вопрос об исключении из списков Меллера.

Поручик Н. считался добрым малым, каким, в сущности, он и был. Корнет М. 3. внушал крайнюю симпатию всем и каждому. При первом его появлении, он сразу заслужил любовь товарищей и расположение полкового командира, очень сурового остзейского барона. Высокий ростом, стройный, красавчик собой, остроумный, веселый, М. З-кий не мог не нравиться. 

Иное дело корнет Э. Антипатичнее этого создания трудно себе представить что-либо. Происходя из одесских греков, разбогатевших торгашеством, Э. отличался фатовством, или правильнее наглостью среды, которая его вывела. Высокий ростом, тонкий, как шест, с узкими плечами, мелкими чертами лица и вечно бегающими мышиными глазками, этот одесский грек не мог внушить ничего, кроме отвращения. При всем этом, манеры Э. были ужасны, он имел обыкновение, засунув руки в карманы, не ходить так, как все люди ходят, а прыгать какими-то гигантскими шагами и немилосердно стучать своими чересчур длинными шпорами. 

Такой товарищ, разумеется, не мог понравиться хорошо воспитанному и изящному М-ру 3-му. Он сразу осмеял Э., взял его, как говорится, на язычок. Этим дело и могло бы кончиться, потому что хитрый одесский грек избегал столкновения с М. З-м. Но, к сожалению, последний имел самые странные понятия о чести и призвании гусарского офицера. Наслышавшись раньше восторженных рассказов о бердичевских безобразиях, он, во что бы то ни стало, решил сделаться коренным гусаром. К этому была одна дорога—дуэль, он и стал ее искать. Как милый и добрый юноша, М. З. не искал столкновений с товарищами, которые были ему симпатичны, и накинулся на одесского грека. 

"Ольгины гусары" — Елисаветградцы.
"Ольгины гусары" — Елисаветградцы.

По несчастному стечению обстоятельств все способствовало дуэли. Утром в тот день, когда была назначена попойка у эскадронного командира М., корнет Э. ездил на своей лошади в манеже, М. З. с остальными офицерами также быль в манеже. Э. был самый плохой ездок, его посадка на лошади была не красива, а управлять лошадью он и совсем не умел. Офицеры втихомолку улыбались, глядя на плохого ездока, а юный М. З. без церемонии громко хохотал, чего Э. не мог не заметить. Таким образом, в этот несчастный день с самого утра все подготовлялось для дуэли. 

Эскадронный командир знал об этом и если бы принял меры, то катастрофа не разыгралась бы. Прежде всего, ему не следовало затевать кутежа. Юного М. З. надо было удалить из 6го эскадрона, перевести в другой, подальше от Э. Но М. ничего подобного не сделал, напротив, он сам принял участие в дуэли, как увидим ниже. Таковы были времена. Бывший дерптский студент, повторяю, смотрел на дуэль как на какое-то священнодействие, культ, а помешать ей считал преступлением!

Вечером, когда все собрались за чашей пуншевой, М. З. накинулся на корнета Э., точно молодой орел на пресмыкающееся. Кроме наших офицеров, в кутеже принимали участие и приезжие из других эскадронов. Это последнее обстоятельство еще более способствовало злорадству М. З-го. Ему хотелось при всех проучить хвастливого грека и себя показать лихим гусаром-дуэлистом. Присутствовавшие офицеры старались образумить М. З-го. Но ничто не помогало. Э. в свою очередь попробовал было увильнуть, обратить все в безобидную шутку, но и это не удалось. Выпитая жженка совсем отуманила умственные способности юного бретёра. 

Надо знать, что корнет Э. скрывал свое греческое происхождение и всем мало его знавшим говорил, что он чистокровный испанец — Лаперузо дон Э. Именно на эту слабость М. 3. и напал.

— М., есть у тебя гитара?— спросил юноша эскадронного командира.

— Зачем она тебе понадобилась?

— Я хочу просить испанского гранда сыграть что-нибудь на его национальном инструменте—продолжал М. З.

— Успокойся, между нами нет испанских грандов.

— Как! а г. Э., разве он не испанский гранд?

— Я полагаю, что вопрос о моей национальности не может быть интересен ни для кого, — уклончиво заметил корнет Э.

— Напрасно вы так думаете, — не унимался М. 3., — прежде всего для меня он очень интересен. Я никак не могу понять, каким образом у испанского гранда может быть гречанка мать, торговавшая на одесском базаре маслинами?

Э. словно ужаленный вскочил из-за стола и зашагал по комнате. Поздно он сообразил, что в виду постоянных придирок к нему М-ра З-го, ему следовало уклониться от кутежа у М-ва и остаться дома. Теперь после дерзости М-ра З-го отступать было уже нельзя, товарищи могли счесть его за труса, если бы он вдруг покинул их компанию. Приходилось выдержать до конца.

Побегав по комнате, Э. остановился перед М. З. и сказал:

— Вы слишком много делаете мне чести, г. М-р, занимаясь не только моей метрикой, но и моими родными.

— Не особенно. Я только констатирую факт, всем известный. Разве не правда, что ваша мать торговала маслинами па одесском базаре?

— Это только одни слухи, а слухам не всегда можно верить. Вот я, например, слышал, что ваша мать торговала кильками на петербургском рынке.

М. 3. в свою очередь вспыхнул. Товарищи поспешили разнять врагов.

— Полноте, господа, толковать о небывалых профессиях ваших родительниц, — вскричал штабс-ротмистр Н., — лучше выпьем.

Враги, хотя и выпили, но не унялись. М. З. продолжал смеяться над Э. и после выпитого стакана жженки наступал на него еще с большим азартом.

— Я с вами совершенно согласен, что слухам верить не следует, — снова обратился он к Э., — но иногда очевидные факты подтверждают слухи. Вы, хотя и выдаете себя за испанского гранда, но по вашим мужицким манерам и полному отсутствие хорошего воспитания сейчас видно, что вы сын торговки, а не аристократки.

— Г. М. З. вы забываетесь и наносите мне публичное оскорбление!— вскричал, позеленев, Э.,—извольте взять назад ваши необдуманные слова и тотчас же извиниться передо мной, иначе...

— Что иначе? Договаривайте.

— Я вынужден буду с вами разделаться.

— Слов своих я назад не беру, — сказал М. 3., сверкая глазами, — извиняться перед вами также не намерен и снова повторяю здесь, во всеуслышание при моих товарищах, что манеры у вас нежинского пиндоса, а не гусарского офицера. Вы страмите мундиры наши! Я буду очень счастлив, если судьба даст мне возможность вычеркнуть вас из списка офицеров А—го полка.

После этих дерзостей все объяснения уже были лишними. Корнет Э., выходя из комнаты, пригласил поручика Н. на пару слов. Вскоре Н. вернулся и объявил М-ру З-му, что Э. вызывает его на дуэль, на пистолетах. М. З., разумеется, принял вызов и тут же просил ротмистра М. быть его секундантом».

Продолжение следует.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened